/
www.rielti.ru /
Публикации /
Потому что без воды – и не туды, и не сюды… (часть 2) из цикла статей «Дела давно минувших дней…» (Южная столица. Домовладелец)Потому что без воды – и не туды, и не сюды… (часть 2) из цикла статей «Дела давно минувших дней…» (Южная столица. Домовладелец)
В 1835 году
Указом императора Николая I крепость
Святого Димитрия Ростовского была упразднена. Она исполнила свою историческую
роль и уже не служила своему прямому назначению. Гарнизон крепости переводится
в Анапу. Бывшие крепостные земли отходят Ростову. Территория города
расширяется. В конце 1835 года возобновляется работа ростовской таможни. Это
событие положило начало самостоятельной отпускной торговле Ростова, ранее
находившейся в экономической зависимости от Таганрога. Ростов бойко стал
торговать хлебом, рыбой, икрой, за границу вывозили шерсть, железо и т. д.
Торговые обороты ростовского порта увеличиваются. Зарождается промышленное производство.
Вопрос о бесперебойном снабжении города водой становится всё острее и острее.
У Богатого
источника на берегу Дона были сооружены три больших колодца, которые
наполнялись водой из источника. Эту воду ростовцы предпочитали донской воде -
она всегда была холодной, чистейшей и прозрачной как слеза. Кроме трёх больших
колодцев существовало ещё полтора десятка маленьких колодцев. Но молодому и
бурно развивающемуся Ростову, стоящему на большой реке Дон, воды не хватало
катастрофически. Причём речь шла не только о питьевой воде, но и о так
называемой «технической». Она была нужна не только для производственных нужд,
но и для тушения пожаров, которые в Ростове в ту пору случались весьма и весьма
часто. Пожары уничтожали не только отдельные строения и дома, но иногда и целые
кварталы. Пожары в Ростове стали «притчей во языцех». Даже на вопрос наших
соотечественников, подолгу живущих за границей: «Как сейчас жизнь в Российской
империи?», на который все приезжающие из России стандартно отвечали: «Воруют,
братцы мои, нещадно воруют!», приезжающие из Ростова добавляли ещё одну фразу:
«Горим, братцы мои, нещадно горим!»
Доставка воды
«наверх», непосредственно в город была занятием достаточно хлопотным, а «по
зиме» - попросту небезопасным для здоровья. И это при том, что один только
Богатый источник мог «выдавать на гора» более шестисот тысяч ведёр в сутки (по
русской дометрической системе измерения объёма жидкостей, так называемой
системе «винных мер» 1 ведро = 12,29941 л). Наконец,
14 февраля 1836 года из Екатеринослава за подписью самого
генерал-губернатора Михаила Семёновича Воронцова в Ростов приходит предписание
о том, что для города жизненно необходимо «иметь в средине оного воду из
источника Богатого через систему фонтанов и бассейнов». Работы были поручены строительному
отряду подпоручика Ласкана. Но, как известно, поручить - гораздо легче, чем
выполнить порученное. Ростовцы сильно не обольщались насчёт «фонтанов и
бассейнов». К тому моменту в Российской империи водопроводом могли похвастаться
только две столицы - Москва и Санкт-Петербург, да и то с натяжкой. Императорская
семья и другие титулованные особы, или, как принято говорить в наши дни, VIP-персоны, снабжались водой из локальных водопроводов
в Эрмитаже, Петергофе, Стрельне, Царском селе и ещё нескольких дворцах. К чести
«Первопрестольной», Московский Кремль имел собственный водопровод ещё при Иване III. Построенный в 1491 году, он
предназначался для подачи воды в Кремль при возможной осаде. По проекту были
обустроены на «основаниях каменных водныя течи, яки реки, текущие через весь
Кремль-град осадного ради сидения».
К слову сказать,
проект первого московского водопровода был выполнен не кем-нибудь, а знаменитым
итальянским архитектором Пьетро Антонио Солари, известного в российских
летописях под именем Пётр Антонин Фрязев, который считается автором башен
Кремля и Грановитой палаты. Вода поступала из родника под Угловой Арсенальной
(в то время - Собакиной) башней и самотёком шла по кирпичной трубе к Троицкой
башне.
В 1633 году
шотландский механик и архитектор Кристофер Галлоуэй (Христофор Галовей)
построил в Кремле водопровод с водонапорной башней. Вода для этого подавалась
из колодца в нижнем этаже Свибловой башни (после чего её стали называть
Водовзводной) с помощью так называемого «взвода» - водоподъёмной машины,
которая приводилась в движение лошадьми. Вода поступала в большой бак, а затем
по свинцовым трубам «из башни той воду привёл на государев на сытной и на
кормовой дворец в поварни». Этот водопровод подавал около 4 тысяч вёдер
(около 50 куб.м) в сутки.
Наконец,
28 марта 1779 года Екатерина II Великая
выделяет из казны ни много ни мало полтора миллиона рублей на строительство
первого централизованного водопровода. Военному инженеру, шведскому дворянину
генерал-поручику Фридриху Вильгельму Бауэру Императорским Указом было поручено
«...произвесть в действо работы в пользу столичного града нашего Москвы». В
верховьях реки Яузы, недалеко от села Большие Мытищи началось строительство,
которое было закончено только 28 октября 1804 года, когда первая
мытищинская вода «пошла» в Москву.
Торжественное
открытие водопровода, который строился 25 лет, стало величайшим событием
для Москвы. Даже журнал «Вестник Европы» в декабре 1804 года восторженно
писал: «Сия вода, чистая и прозрачная, эта первая после воздуха потребность
жизни, проведена в столицу из Мытищинских колодцев; доставляется в неё
каменными трубами... через овраги и глубокие долины, которые могли бы остановить
бег ея...».
Итак, водопровод
в то время имела только Москва и, как говорят в Одессе, «немножечко» Санкт-Петербург!
Кстати, «за Одессу»! Одесситы часто любят рассказывать приезжающим историю о
том, как появилось название их города. Поговаривают, что будущий градоначальник
Одессы Арман Эмманюэль София-Септимани де Виньевро дю Плесси, граф
де Шинон, герцог де Ришельё, которого в России величали Эммануил
Осипович Ришелье, а в Одессе - Дюк де Ришелье, участвуя в дебатах по
поводу того, что место для основания нового города было выбрано не совсем
удачно - поблизости было очень мало источников с пресной водой, многозначительно
произнёс: «Assez d`eau», что означало по-русски: «Достаточно воды».
Екатерина II Великая
27 мая 1794 года своим рескриптом утвердила место для застройки
города, а так как пресной воды действительно оказалось мало, то фразу Ришелье
перевернули «задом наперёд». И то, что раньше по-русски звучало, как «Ассе до»,
стало называться «Од есса». Так и появилось имя у нового города - Одесса.
Скорее всего,
это просто красивая одесская байка, «хохма», как сказали бы одесситы. Но ведь
они и основателем города тоже считают
Дюка де Ришелье, хотя он стал одесским градоначальником через 8 лет
после основания города. Но, даже если предположить, что он действительно
произносил эту ставшую знаменитой фразу, он-таки сильно ошибся. В Одессе с
самого её основания пресной воды не хватало катастрофически.
А. С. Пушкин в «Отрывках из путешествия Онегина» впоследствии
напишет:
Однако в сей Одессе влажной
Ещё есть недостаток важной;
Чего б вы думали? - воды.
Потребны тяжкие труды...
Итак, повторюсь,
Москва и «немножечко» Санкт-Петербург! Но на этом всё! Своего водопровода в то
время не было ни в Киеве, ни в Казани, ни в Тифлисе, ни в Риге, не говоря о
Екатеринославле, откуда пришло предписание для Ростова. Поэтому ростовские
«фонтаны и бассейны» до поры до времени так и оставались на бумаге...
Окончание
следует
Управляющий офисом «РИЭЛТИ-Ленина»,
директор юридической компании «РИЭЛТИ-Эксперт»
Нови
Станислав Юрьевич
